Языки

Вы здесь

Главная

.

ВКЛАД ОТДЕЛА АРХЕОЛОГИИ В ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ ТАДЖИКСКОГО НАРОДА

История зарождения и формирования отечественной исторической науки неразрывно связана с археологическими открытиями и исследованиями на территории республики. История археологического изучения Таджикистана – это история многолетнего научного поиска, в котором ежегодно участвовали и участвуют десятки людей.

Отправной точкой научных археологических исследований на территории Таджикистана можно считать сенсационное открытие в 1932 г на горе Муг. пастухом Джурали Мамадали первого, и пока единственного, архива среднеазиатских рукописей VIII в. н.э. Дешифровка В.А. и И.Ю.Крачковскими арабского документа, пересмотр С.Л.Волиным сведений арабо-персидских авторов о верховьях Зеравшана,  сообщения А.А.Фреймана о согдийских документах, не только привлекли к Кухистану внимание востоковедов  всего мира, но и способствовали широкому развертыванию археологических раскопок.

Систематическое исследование древностей Таджикистана началось в 1946 году, когда Институтом истории материальной культуры АН СССР, Таджикским филиалом АН СССР и Государственным Эрмитажем была создана Согдийско-Таджикская археологическая экспедиция (СТАЭ) во главе с А.Ю.Якубовским.

Исследования, проведенные отрядами СТАЭ  во главе с А.И.Беленицким и М.М.Дьяконовым, ознаменовали начало научного изучения археологических памятников Таджикистана. А.Ю.Якубовскому удалось создать большой коллектив археологов и востоковедов, на примере которого воспитывалось не одно поколение археологов не только Таджикистана, но и  Советского Союза.

Исследования А.Ю.Якубовского, заложившего основы сплошного археологического изучения Кухистана и Фалгара, во главе которых стояли раскопки Пенджикента, были продолжены  О.И.Смирновой (1947-1948 гг.),     А.М.Мандельштамом (1952-1953 гг.) и  Б.Я.Стависким (1957-). В 1949 г. по инициативе А.Ю.Якубовского был создан специальный Уструшанский отряд, сотрудники которого (О.И.Смирнова, А.М.Мандельштам, Н.Негматов) провели предварительное изучение археологических памятников обширной зоны Северного Таджикистана – от берегов Сырдарьи до склонов Туркестанского  хребта.  Исследования памятников Юга Таджикистана стало задачей Хуттальского археологического отряда во главе с А.М.Беленицким.

 Начаты раскопки таких ключевых памятников как  Кей-Кобадшах, Калаи Мир, Тупхона и др. Был создан  историко-географический обзор Паргара (С.Л.Волин),  Гиссарской долины (М.М.Дьяконов), историческая топография Худжанда (А.Е.Маджи), Хутталя (А.М.Беленицкий),  разработана колонка эволюции культур Бактрии (М.М.Дьяконов). Перешедшие за рамки одного района исследования привели к реструктуризации экспедиции. В 1952 г. она получает название Таджикской археологической экспедиции (ТАЭ). Большую роль в организации ТАЭ сыграл Б.Г.Гафуров, секретарь ЦК КП Таджикистана. В 1944 году он, понимая важность археологии,  говорил на первой научной сессии Таджикского филиала АН СССР: «Для изучения древнего периода и других периодов истории таджиков и Таджикистана исключительно много ценного материала могут дать археологические работы». Именно с именем Б.Г.Гафурова связано создание  в составе АН Таджикской ССР в апреле 1951 года Института истории, а внутри института – сектора археологии и нумизматики. В Таджикистане не имелось своих подготовленных кадров, и их создание было одной из главных задач вновь образованного сектора.

В 1947 году начала работу крупная экспедиция, возглавляемая А.Н.Бернштамом, который,  бесспорно, является основоположником  исследования древних памятников на территории Восточного и Западного Памира. А.Н.Бернштамом были обследованы практически все основные речные долины Восточного Памира: Акбайтал, Аксу, Аличур, включая поймы озёр Яшилькуль и Булункуль. На Западном Памире им обследованы крепости в долинах рек Пянджа,  Шахдары, Гунта. Собранный подъёмный материал  позволил определить время постройки этих крепостей III в. до н.э. – III вв. н.э.  и VIII-IХ вв.н.э.

С 1951 по 1971 гг. сектор археологии и нумизматики успешно возглавлял Б.А.Литвинский. За 20 лет жизни и работы в Таджикистане Б.А.Литвинский совместно с Е.А.Давидович коренным образом изменили эту отрасль науки. В республике были организованы систематические археологические изыскания, воспитана целая плеяда ярких новых исследователей. Вместе с Б.А.Литвинским в археологию Таджикистана пришли сначала его первые ученики – В.А.Ранов и Э.Гулямова, позднее – М.А.Бубнова, Т.И.Зеймаль, Э.В.Сайко, Е.Д.Салтовская, Н.Негматов, А.Д.Бабаев, Т.М.Атаханов, Ю.Якубов, Л.Т.Пьянкова, Л.П.Новикова, А.Х.Юсупов, Х.Ю.Мухитдинов, У.Пулатов. В конце 60-х – начале 70-х годов отряд археологов пополнился третьим поколением – В.С.Соловьевым, В.Жуковым, А.Г.Амосовой, А.Мирбабаевым, А.Абдуллаевым, Т.Филимоновой, М.Муллокандовым, Н.Симаковой, В.Радилиловским, И.Масловым. Успешно развивались смежные отрасли – антропологические исследования осуществлялись Т.П.Кияткиной, нумизматические Д.Довуттовым, лингвистические В.В.Пьянковым. В эти годы в археологические раскопки активно включилась группа молодых сотрудников, сформированная Б.А.Литвинским в секторе  Средней Азии Института Востоковедения АН СССР. В нее вошли И.Р.Пичикян, А.В.Седов, И.Н.Медведскпя, Е.Антонова и Н.М.Виноградова.

Умение работать с литературой и другими источниками,  прекрасная эрудиция и широкий кругозор позволили Б.А.Литвинскому быстро сориентировать сотрудников на комплексное изучение археологических памятников. Именно ему принадлежат структуралистические методы, впервые примененные в Средней Азии при анализе древней религии, широкое использование семиотической методики и других новаций в археологии. В секторе археологии были сформированы отряды, занимавшиеся специализированными  направлениями, согласно этапам исторического развития.

Оценивая состояние науки, М.М.Дьяконов и Б.А.Литвинский единодушно отмечали, что на момент создания сектора археологии исследование Таджикистана  заметно отставало от других республик и его территория до последнего времени продолжала оставаться белым пятном  на археологической карте Средней Азии. А.П.Окладников сформулировал сложившее положение таким образом: «На территории Таджикистана давно известны многочисленные памятники, отражающие развитие его культуры на протяжении многих веков. Историческая панорама прошлого неожиданно обрывается до сих пор за гранью  I тыс. до н.э.». 

В 1973 г. Таджикская археологическая экспедиция разделилась на три самостоятельных подразделения: Северо-Таджикистанскую археологическую комплексную экспедицию (СТАКЭ) во главе с Н.Н.Негматовым, Южно-Таджикистанскую (ЮТАЭ), работами которой продолжал руководить Б.А.Литвинский, и Пенджикентскую (ее возглавили А.М.Беленицкий вместе с Б.И.Маршаком). С этого момента и до сегодняшнего дня археологические исследования сектора археологии и нумизматики проходят под эгидой совместных работ с этими экспедициями.

 История изучения каменного века Таджикистана начинается с находок, сделанных краеведами  В.Д.Салочинским  и В.Р.Чейлытко в 30-х г. ХХ в., которые на террасах р.Душанбинки обнаружили «…несколько стоянок человека эпохи доклассового общества (неолит)…». Следующая попытка изучения каменного века была предпринята С.Н.Замятниным и М.З.Паничкиной в 1943 г., которые провели поисковые работы в пещерах Орджоникидзеабадского, Гиссарского, Варзобского районов. Эти исследования ограничивались разведочными поездками, результаты которых отражались в литературе немногочисленными и неопределенными указаниями.  Поэтому началом научного изучения древнейших памятников в Таджикистане следует считать разведки специального отряда по изучению каменного века, сформированного в 1948 г. в составе СТАЭ. По инициативе А.А.Семенова, А.Я.Якубовского и М.М.Дьяконова руководить отрядом был приглашен А.П.Окладников, один из крупнейших деятелей советской археологической науки. Участниками отряда  стали  В.Д.Запорожская, З.А.Абрамова, В.Е.Ларичев, впоследствии ставшие ведущими специалистами по каменному веку в СССР. Отряд начал свои работы с обследования окрестностей  г.Душанбе, среднего течения р.Кафирниган,  долины р.Варзоб.  В течение 1948-1954 гг. отряд провел разведывательные работы в следующих районах: 1) на юге –  в Приамударьинской части; 2) в центральных районах – в Гиссарской долине; 3) на севере – в бассейне Сырдарьи. Во всех обследованных областях было открыто значительное число разновременных стоянок каменного века. Подводя итоги проведенным работам, А.П.Окладников отмечал: «…за время исследований 1948-1954 гг. на территории Таджикистана остатки поселений… были обнаружены во всех районах Таджикистана» (Окладников, 1959а, с.159).

Основными вехами работ отряда стали исследования мустьерской культуры на берегах р.Сырдарья (Литвинский, Окладников, Ранов, 1962), верхнепалеолитической стоянки Ходжа Гор, первой хорошо документированной стоянкой капсийской (средиземноморской) культуры, находящейся так далеко севернее основного очага ее распространения, мезолитических памятников в Шаартузском районе у источника Чили-Чор-Чашма, в Хурасанском  районе у селений Дагана, Дагана-Киик, Оби-Киик,   на окраине Дангары.

Не менее успешными в эти годы были работы по поиску памятников эпохи неолита. При обследовании берегов рек Кафирнигана, Хонакинки и Лучоба были выявлены многочисленные  пункты необычной культуры, резко отличающейся своим инвентарем от одновременных и соседствующих с ней джейтунской и кельтеминарской культур. По месту расположения первого крупного памятника Тепаи Газиён у Гиссара, А.П.Окладников назвал эту культуру горного Таджикистана гиссарской с примерной датировкой в пределах IV-III тыс. до н.э. (Окладников, 1959а). Так была заложена прочная база для последующего изучения каменного века на территории Таджикистана.

В 1953-1959 гг. параллельно с основной экспедицией А.П.Окладникова  работала  отдельная группа под руководством В.А.Ранова.  На основе раскопок  им были выделены два локальных варианта среднего палеолита, представленные стоянкой Джаркутан (Северный Таджикистан), определенный как технический вариант типичного мустье с использованием леваллуазской техники и Карабурой с Акджаром (низовья р.Вахш) – мустьеро-соанский.

В 1959 г. Б.А.Литвинским и В.А.Рановым начались исследования  на северных склонах Туркестанского хребта. В районе поселка  Шахристан было обнаружено многослойное поселение под навесом Ак-Танги, 15-метровая толща которого  дала  материал различных эпох – от мезолита до позднего средневековья. Нижние слои показали сходство с неолитом Центральной Ферганы, в то время как в вышележащих слоях обработка камня близка к технике гиссарской культуры.

Разведывательные работы, проведенные А.П.Окладниковым, В.А.Рановым и Э.А.Юркевичем в середине и конце 50-х годов, значительно расширили ареал распространения памятников гиссарской культуры. Поисковые работы на территории Дангаринского района и в бассейнах рек Сурхоб, Ях-су,  выявили как остатки многочисленных временных стоянок, таких как Санги-Угур, Танга-Товти,  Кизилджар, Калкот и др., так и долговременных поселений – Туткаул, Сайёд и Куй-Бульён.

  Таким образом, к 1960 г., когда А.П.Окладников завершил свои исследования в Таджикистане, в республике уже было зафиксировано свыше 130 памятников каменного века, на  которых был собран богатый подъемный материал. Подводя итоги проведенным изысканиям, А.П.Окладников отмечал: «…за время исследований 1948-1954 гг. остатки поселений… были обнаружены во всех районах Таджикистана»  и  «… впервые были выявлены, наконец, достаточно многочисленные … следы жизни подлинно первобытного человечества».  Эти памятники показали, во-первых, что на территории Таджикистана, как и в других областях Средней Азии, человек появился очень рано, еще в нижнем палеолите, во-вторых, археологические раскопки  позволили от простой констатации фактов перейти к углубленному пониманию динамики развития культур каменного века на территории республики.

Археологические раскопки 50-х годов позволили от простой констатации фактов перейти к углубленному пониманию динамики развития культур каменного века на территории Таджикистана. Для верхнепалеолитической эпохи было высказано мнение о преобладающих южных связях населения Таджикистана. Вместе с тем не снялся вопрос о другом вероятном направлении культурных связей с Сибирью и Центральной Азией.  Для мезолитического периода идея А.П.Окладникова, поддержанная  В.А.Рановым, заключалась в выделении двух групп памятников. В одну группу были внесены индустрии пластинчатого характера, имеющие в наборе микролиты геометрических форм, а во вторую – не имеющие таковых. Исходя из чего, первую культуру считать мезолитической, вторую – эпипалеолитической (Окладников,1966, с.;  Ranov, Davis, 1979,р.249-262; Ранов, 1988, с.34). В своей основе эта концепция предполагает проникновение мезолита извне путем миграции или диффузии идей микролитизма, а  эпипалеолит как результат автохтонного развития местных культур.

Для неолитической гиссарской культуры было установлено, что в технике обработки камня сохраняются некоторые черты, унаследованные от предыдущей мезолитической культуры, при этом широко использовалась передовая шлифовальная технология.  Затрагивая вопрос об экономическом базисе гиссарских племен А.П.Окладников предположил, что они были первыми земледельцами и скотоводами нынешней территории Таджикистана

  После завершения работ А.П.Окладникова, начиная с 1960 г. и на протяжении последующих 45 лет, все работы по каменному веку проходили под руководством В.А.Ранова. В 1956-1958, 1960 гг. им были проделаны значительные работы на Восточном Памире, которые привели к открытию самой высокогорной культуры каменного века в мире – маркансуйской и раскопано два грота с наскальными рисунками – Шахты и Куртеке.  Через несколько лет в 1971-1975 гг. в долине р.Аличур В.А.Жуковым обнаружены следы более раннего заселения Восточного Памира, чем стоянка Ошхона. На берегу р.Сулистык, на высоте 4060 м над ур.м. им раскопана пещера Истык, являющаяся крайней восточной точкой распространения культур ближневосточного типа с техникой геометрических микролитов.

В 60-ые годы отряд, возглавляемый В.А.Рановым, изучает разновременные стоянки: нижнепалеолитическую  Кухипиёз и мустьерскую – Семиганч. Проводит раскопки верхнепалеолитической стоянки Шугноу, расположенной во Внешнем Дарвазе на высоте 2000 м над ур.м. Возвращается к работам на стоянке Обикиик, которые существенно дополнили скудные на тот период сведения о мезолитической культуре.

 В 1963 г. Нурекским отрядом ТАЭ под руководством В.А.Ранова начинаются работы на одном из самых крупных поселений Туткаул. Культурные наслоения включали как слои раннего и развитого мезолита с орудиями ближневосточного типа, так и неолитические с типичными гиссарскими изделиями. В Туткауле были сделаны первые для гиссарской культуры антропологические находки.

 В это же время Э.А.Юркевич при обследовании берегов р.Сурхоб открывает группу мелких и одну крупную стоянку Маконимор, каменная индустрия которых показывает неоднородность неолитических культур на территории Таджикистана.

В 1967 г. группой под руководством А.Х.Юсупова, начинается долговременное обследование зоны затопления Нурекского водохранилища. А.Х.Юсупов осуществляет  раскопки второго по величине неолитического поселения Сай-Сайёд, на котором выделяются три жилых горизонта – два неолитических и один мезолитический, техническая характеристика каменных орудий которого дала возможность поставить его в непосредственные предшественники неолитических комплексов, тем самым частично сняв вопрос о генезисе гиссарской культуры.

Подводя итоги работ 60-х годов, Б.А.Литвинский отмечал: «…впервые для Средней Азии на ограниченной территории (Таджикская депрессия) выявлен ряд последовательных этапов каменного века, развивающихся  с мустьерского времени (Кара-Бура, Семиганч, Огзи-Кичик) и далее через верхний палеолит (Шугноу) и мезолит (Шугноу, Туткаул) к ранним стадиям гиссарской культуры (Туткаул, Сайёд) и далее к поздним – Куй-Бульён, Мулло-Нияз, Кухна-Бай».

В 70-е годы  главенствующим в исследованиях  нижнепалеолитических стоянок под руководством В.А.Ранова  утверждается изучение лессового палеолита, ставшего особой разновидностью палеолитических памятников. Работая в тесном контакте с геологами А.А.Лазаренко, А.Е.Додоновым и др., В.А.Ранов провел огромную работу по стратификации лёсса и датировке погребенных почв. Совместно со своими учениками В.А.Жуковым и А.Г.Амосовой раскопал нижнепалеолитические стоянки Каратау I,  Лахути I,  Кульдара, Обимазар, Карамайдан, Хонако. По первой раскопанной стоянке  эта нижнепалеолитическая культура, основанная на древнейшей галечной технологии обработки камня, в мировой научный оборот вошла как каратауская. Стоянка Кульдара на сегодняшний день является самой древней на территории Средней Азии – ее возраст  950 тыс. лет.  

70-е годы принесли не менее важные открытия для периодов от среднего палеолита до неолита.  Следует особо отметить работы В.А.Ранова, В.Жукова и А.Г.Амосовой в пещере Огзи-Кичик. По количеству, разнообразию и совершенству орудий Огзи-Кичик занял первое место среди мустьерских памятников Средней Азии.  А.Г.Амосовой в Бешкентской долине обнаружены местонахождения, каменные орудия которых отразили высокоразвитую индустрию микролитического характера, датируемую VIII тыс. до н.э. 

В 70-е – начале 90-х годов Вахшским отрядом были продолжены активные археологические работы в зоне водохранилища при Нурекской ГЭС. Выявленные 143 разновременные стоянки дали  представление о развитии индустрий каменного века от  палеолита до бронзы.  Мустьерские стоянки подтвердили существование двух линий развития индустрий – пришлой леваллуазской и местной галечной, синтезированных на некоторых стоянках в единые комплексы. Каменный инвентарь поселения Дараи Шур,  аналогичный туткаульскому горизонту 2а, позволил объединить эту группу памятников в  вахшский локальный вариант мезолитической культуры, легшей в основу сложения неолитического Гиссара.

Работы А.Юсупова  в Яванской долине позволили выявить 86 разновременных памятников: среднепалеолитические Каратау II, Кулон 3, Гуфилабод; верхнепалеолитические Тутибулак, Капчигай, Горбулок I, Камбре I, Туйроп; мезолитические Дастгираки Боло, Пустхур, Новобад, Токидара, Обимуки, Кашкараха. Наиболее многочисленной явилась компактная группа неолитических памятников – 70,  технология обработки камня которых отличается соединением кремневого пластинчатого инвентаря  с характерными галечными орудиями гиссарской культуры.

В 80-е годы  В.В.Радилиловским и  Т.Г.Филимоновой в верховьях реки Ширкент была открыта серия верхнепалеолитических стоянок, индустрия которых, связанная с равнинными памятниками ближневосточного типа,  еще раз подчеркнула многообразие путей развития в горной части Средней Азии.  В.В.Радилиловским на реке Оджук, притоке р.Варзоб, найдены  стоянки с инвентарем, для изготовления которого впервые было отмечено применение горного хрусталя. Наибольший интерес вызывает стоянка Оджук-6, где было выделено пять слоев, показавших последовательную смену культур от среднего палеолита  до мезолита. Для 3-го горизонта Оджука впервые была получена радиоуглеродная дата – 21900±800 или 19950±800 лет до н.э.

Для уточнения ранее высказанных предположений о гиссарской культуре, были возобновлены исследования неолитических стоянок Куй-Бульён (Т.Г.Филимонова) и Тепаи Газиён (Амосова), Данные, полученные в процессе этих раскопок, существенно скорректировали представления о стратиграфии, характере культурных слоев, хозяйственной деятельности племен гиссарской культуры.  В это же время  В.А.Ранов и Т.Г.Филимонова приступили к  исследованию  неолитического слоя Кангурттута, стратиграфическое положение которого позволили решить  проблему финального этапа  гиссарской культуры, которая, судя по всему, доживает до прихода племен  эпохи бронзы.

В 90-е годы в связи с гражданской войной и развалом финансирования археологические работы  проводились только за счет зарубежных спонсоров. В частности по программе INTAS (Интернациональная ассоциация поощрения ученых СНГ), Немецкого фонда научных исследований, Национального географического общества США.   Таджикско-Германской группой Таджикско-Российско-Бельгийской экспедицией, проведены разведки лёссовых разрезов в Файзабадском и Ховалингском районах, раскопки  палеопочв на разрезах Хонако III, IV и Оби-Мазар.  Важным стал факт наличия среднепалеолитических стоянок в первой и второй погребенных почвах, датированных 70-240 тыс. лет.  На разрезе Хонако III во второй палеопочве на стоянке, датируемой 180-240 тыс. лет, впервые были обнаружены  достоверные следы применения огня – очаги открытого типа. Совместные работы отличались более детальным изучением климатических условий формирования палеопочв.

По этому проекту были проведены раскопки на среднепалеолитической стоянке Худжи (Шахринауский район).  Собранная прекрасная коллекция каменных орудий показала их принадлежность к леваллуа-мустьерскому техническому варианту. На стоянке  обнаружена первая для Таджикистана антропологическая находка – зуб человека-неандертальца. И на стоянке Дусти, расположенной на плато Харгушон, для которой получена термолюминесцентная дата 71,5±15,6 тыс. лет. 

Интересные открытия были сделаны в 2001-2002 г. при раскопках греко-бактрийского поселения Тахти Сангин (А.П.Дружинина, Т.Худжагельдиев), под античными слоями которого был выявлен хорошо сохранившийся слой эпохи неолита, для которого была получена первая для равнинных культур верховий р.Амударьи абсолютная дата 4250-3790 гг. до н.э., которая подтвердила теорию одновременного существования двух различных неолитических культур на территории Афгано-Таджикской депрессии.

Возрождением таджикской археологии можно считать начало 2000-х годов, когда была поставлена задача детального обследования территории г.Куляба и его окрестностей на предмет изучения всех имеющихся историко-археологических объектов. В течение трех полевых сезонов группой, занимавшейся поисками памятников каменного века (Т.Г.Филимонова, М.Р.Ахметзянов), были выявлены две крупные неолитические стоянки – Чармгарон и Люлякутал. Наибольшее внимание вызвала стоянка Люлякутал, где было найдено сооружение, условно названное «сакральным местом», не имеющим себе аналогий  нигде в мире. На противоположном берегу р.Яхсу у сел.Гелот были вскрыты два неолитических погребения, сопровождавшиеся ритуальными кострами. Своеобразие каменного инвентаря позволили выделить кулябскую группу памятников в особый вариант гиссарской неолитической культуры.   

Подводя итоги исследованиям первобытного строя, мы можем констатировать, что работа сектора археологии, в этом направлении начавшаяся с нуля, по истечении 60 лет дала полную картину эволюции культур каменного века в Южном Таджикистане. В настоящее время мы может проследить цепочку сменявших друг друга культур,  начиная с первых людей, заселивших Кульдару, т.е. с 950 тыс. лет. Исследования хорошо стратифицированных памятников с применением естественно-научных методов, позволили В.А.Ранову создать обоснованную периодизацию памятников каменного века Таджикистана, ставшую основой для подобной работы для всей Средней Азии. В процессе раскопов и разведывательных маршрутов за 60 лет собрана огромная коллекция каменных артефактов, насчитывающая более 300 тыс. экземпляров. Большое внимание уделялось публикациям, в основу которых легли результаты полевых исследований: «Каменный век Таджикистана» (Ранов, 1965); «Палеолит и стратиграфия антропогена Средней Азии» (Несмеянов, Ранов, 1973); «История формирования и древнейшее заселение Бешкентской долины» (Амосова, Ломов, Несмеянов, 1991).

Одним из выдающихся достижений в исследованиях эпохи палеометалла было признано открытие в 1976 г. древнеземледельческого поселения Саразм в долине Зеравшана. Это поселение, возникшее в эпоху энеолита, пока единственное на территории Таджикистана. Его раскопки в 1977-1997 гг. осуществлялись А.Исаковым, а в дальнейшем – его  учениками А.Р.Раззаковым, Ш.Ф.Курбановым, Г.Р.Каримовой. Материалы раскопок стали предметом комплексного изучения, которым занималась совместная Таджикско-Французская экспедиция, возглавляемая А.Франкфортом и Р.Безенвалем. Особенно интересно погребение, известное под названием «Принцесса Саразма». Археологические материалы свидетельствуют о культурных и торговых связях с поселениями Афганистана, Пакистана, Индии, Ирана. Они осветили различные стороны жизнедеятельности населения – проблемы развития материальной культуры, производственной деятельности населения, культовой и духовной жизни саразмийцев.

Степень изученности другой исторической эпохи в Южном Таджикистане – эпохи бронзы на момент создания сектора археологии была четко отражена Б.А.Литвинским в итоговой статье по изучению археологии Таджикистана: «Еще меньше известно о памятниках бронзового века. Собственно говоря, ни один из памятников на территории Южного и Центрального Таджикистана не обнаружен, известны лишь случайные находки нескольких предметов. Это единичные погребения с лепной керамикой, найденные П.И.Смоличевым и А.И.Тереножкиным на территории г.Душанбе, медные топоры из сел. Аракчин (Варзоб) и Шаршар к югу от Душанбе, бронзовый кинжал (Рамит)». 

В 1954-1956 гг. Б.А.Литвинским при исследовании стоянок и могильников эпохи бронзы и раннего железа в Кайраккумах  были получены свидетельства миграции легендарных «Ариев» из северных степей в Среднюю Азию. Кайраккумские материалы создали прекрасную возможность для изучения истории индоиранских племен эпохи бронзы непосредственно в Таджикистане. Результатом стало описание новой для того времени неизвестной культуры эпохи бронзы, названной кайраккумской. Результаты исследований в древнейший и древний периоды были отражены в книге «Древности Кайрак-Кумов: Древнейшая история Северного Таджикистана» (Литвинский, Окладников, Ранов, 1962).

 Открытие памятников на севере республики дало толчок поискам памятников этого периода на юге. За исследования памятников эпохи бронзы берется сначала М.М.Дьяконов. Первые случайные захоронения он находит на могильнике кушанского времени Тупхона (Гиссар). Затем  при исследовании  Бешкентской долины  А.М.Мандельштам обнаруживает  курганные некрополи – Ранний Тулхар и Ранний Аруктау, которые стали основополагающими при составлении хронологической периодизации могильников древней Бактрии. На основании их материалов была выделена новая бешкентская культура степной бронзы, созданная скотоводческими племенами Бактрии.

Значительным этапом в исследовании эпохи бронзы становятся исследования могильников, расположенные в низовьях рек Вахша, Пянджа и Кызылсу (Сурхоба). Под руководством Б.А.Литвинского его учениками начинаются раскопки могильников Вахш I (Э.А.Юркевич), Макони Мор (Л.Т.Пьянкова, Ю.Якубов, Х.Ю.Мухитдинов), Тигровая Балка, Ойкуль и Джаркуль (Х.Ю.Мухитдинов, Л.Т.Пьянкова), отразивших материальную культуру, отличную от уже известных.  Б.А.Литвинский выделил ее в новый тип, названный вахшской культурой, а Л.Т.Пьянкова, по материалам самого крупного могильника  – Тигровая Балка, написана монография «Древние скотоводы Южного Таджикистана» (1989). В ней разработана классификация погребальных сооружений, являющаяся эталонной до настоящего времени. Многолетние исследования показали, что начиная с глубокой древности, места расположения могильников использовались жителями неоднократно, являя собой наслоение разновременныхзахоронений. Антропологический материал позволил антропологу Т.П.Кияткиной провести широкие исследования в плане расовогенетического определения, показавшего, что начиная с самых ранних этапов заселения территории Таджикистана, население отражает средиземноморский тип европеоидной расы.

Еще один путь заселения Таджикистана в эпоху бронзы показали раскопки Б.А.Литвинским и В.С.Соловьевым стоянки у совхоза им.Кирова (Курган-Тюбе). Лепная керамика с гребенчатым штампом была определена как андроновская федоровского типа. В последующие годы присутствие андроновских племен отмечено на месте античного Саксанохура, в окрестностях Карабуры, в верхних слоях неолитических поселений Туткаул, Сай-Сайёд, Камышлы, Тегузак, Кангурттут и могильнике Туюн.

Работы Каратегинского отряда ЮТАЭ под руководством Ю.Якубова  показали, что в эпоху бронзы заселены были не только долины и предгорные части Таджикистана, но и горные. В частности, освоение древнего Рашта проходится на это время, что подтверждается находкой бронзовых топоров в селении Оксай, которые датируются XI в. до н.э.

В эпоху бронзы активно осваиваются высокогорные пастбища. А.Д.Бабаев на Западном Памире, в  Ишкашимском  (древний Вахан) и Рошткалинском (долина р. Шахдары) районах, среди открытых разновременных памятников, выделил   могильники  эпохи бронзы – Южбок, Южбок I, II.  Анализ полученных материалов указывал на связь с андроновской культурой  Семиречья и Ферганы. Эта связь прослеживается не только  на Западном Памире, но и  на Восточном – на могильниках Кокуйбель-Су, Кызыл-Рабад, датированных II – нач.  I тыс. до н.э.

Период с 1973 г. по настоящее время характеризуется особенно интенсивными и плодотворными работами по изучению эпохи бронзы, чему способствовало создание ТАЭ, объединившей сотрудников трех учреждений – Института истории, археологии и этнографии АН Таджикистана, Института востоковедения АН СССР и Государственного Эрмитажа.

Изучение памятников эпохи бронзы шло в двух направлениях: исследовании поселений и могильников. Л.Т.Пьянкова провела раскопки  поселений Тегузак   Дахана, оставленные древними земледельцами. При этом в керамическом материале и металлических изделиях прослеживается черты бешкентско-вахшской и андроновской культур.  Н.М.Виноградова при изучении земледельческого поселения Кангурттут получена богатая коллекция керамики, изделий из бронзы: ножи, серпы, кинжалы, стрелы, шилья, вотивные изделия для захоронений. Все предметы изготавливались на месте – найдены гончарные печи и каменные литейные формы.  В 1996-1998 гг. Н.М.Виноградова проводит раскопки первого поселения вахшской культуры Тошгузор в Дангаринской долине. В отличие  от земледельческих поселений, где возводились дома на каменных фундаментах, здесь расчищены полуземлянки, характерные для андроновских племен, что подтверждает генезис бешкентской культуры от степной.

Сотрудниками ЮТАЭ велись интенсивные работы на памятниках степных культур в Бешкентской долине, где было открыто три могильника – Бешкент  I, II, III и продолжены работы на некрополе Тигровая Балка.  Н.М.Виноградова в Гиссарской долине  раскопала земледельческий могильник Тандырйул, на котором впервые были найдены глиняные схематичные антропоморфные скульптурки. И могильник Кумсай, на котором  ей выделено два типа захоронений – земледельческий и андроновский.

Серия могильников, относящихся к земледельческой и бешкентско-вахшской культурам, была открыта во время наблюдения за разрушающимися берегами Нурекского водохранилищ и в бассейне рек Сурхоб и Яхсу. Отличительной особенностью могильника  Обкух, изученным Л.Т.Пьянковой, является преобладание гончарной керамики над лепной, что говорит в пользу  более тесных контактов бешкентско-вахшских скотоводов с оседлым населением Бактрии.

 Исследования могильников в бассейне Яхсу сначала были продолжены Кулябским отрядом (руководитель Ю.Якубов), затем совместной экспедицией, состоящей из специалистов различных смежных наук и различных регионов – археологов из Таджикистана Т.Г.Филимоновой, М.Р.Ахметзянова; Москвы – Н.М.Виноградовой; Санкт-Петербурга – Ю.Кутимова; Берлина –  М.Тойфера; Милана – Д.Ломбардо; антрополога А.Нечвалоды из Уфы и группы геофизиков из Гумбольского университета (Берлин).

Поселения и могильники Северной Бактрии имеют важное значение для решения сложной проблемы происхождения иранцев, и в частности, восточных. В настоящее время выявлено сосуществование нескольких хронологических и этнических групп населения, что свидетельствует о сложности  происходящих в древности процессов на территории Таджикистана.  Судя по материальной культуре эпохи поздней бронзы, именно она может лежать в основе  культур ахеменидского времени, что может трактоваться в пользу этнической и языковой преемственности в разрешении вопроса о сложении древнебактрийской общности. Раскопки земледельческих поселений Тегузак и Кангурттут позволили сделать вывод об отличии культуры поздней бронзы юга Таджикистана от ее классических образцов запада Северной Бактрии. Это проявляется в архитектуре, в устройстве погребальных сооружений и распространении кремации.

Памятники раннежелезного века представляют наиболее слабое место в археологических исследованиях. Первый памятник Макони Мор был найден и раскопан в 1962-1963 гг. Х.Мухитдиновым. В 70-80-ые годы незначительные сведения получены при раскопках верхних слоев поселений эпохи бронзы Кангурттут, Тегузак, Тошгузар. Второе поселение Каримберды было найдено Н.М.Виноградовой только в 80-х годах, незначительные раскопки на котором требующие обязательного продолжения, были проведены Л.Т.Пьянковой, М.Тойфером.

Изучение ахеменидскогого периода  началось с исследований А.М.Мандельштама в Кобадианском районе на городище Кей Кобадшах. Раскопки в 1950, 1952-1953 гг. открыли четкую планировку города, подчиненную геометрической симметрии, свидетельствующую о высоком уровне градостроительства в V-III вв. до н.э. На рядом расположенном городище Калаи Мир, М.М.Дьяконов раскопал древнебактрийский дом. Слой, названный Кобадиан I и датированный  VI-IV вв. до н.э., принес  находки, на основании которых был сделан вывод о развитии специализированного ремесла и земледелия с искусственным орошением. Исследования Т.И.Зеймаль городища Болдай-тепе, нижние слои которого отнесены к V-III вв. до н.э., значительно расширили представления о материальной культуре стадии Кобадиан I.   

А.Абдуллаевым при раскопках  в Пянджском районе  двух  городищ – Байтудашт II и IV, найдено уникальное культовое сооружение с алтарями ахеменидского времени, не имеющего себе аналогий на территории Средней Азии. Комплекс предметов IV-II вв. до н.э. позволил проследить их эволюцию, протекавшую под воздействием эллинистической культуры.

Большой керамический материал VII-VI вв. до н.э. полученный при раскопках керамической печи в г.Кулябе, найденной П.Т.Самойликом и М.Азизовым, уходит корнями в соответствующую керамику эпохи бронзы, но при этом стоит на одном уровне с керамикой других памятников раннежелезного века Бактрии.

Другая группа памятников этого периода была зафиксирована в горной части – в верховьях р.Вахш. На территории  Каратегина в результате разведывательных работ, проведенных  А.М.Мандельштамом, обнаружены  памятники, связанных в основном с оседлым населением. В последующие годы в урочище Ляхш Ю.Якубовым, на земле древних кумедов были раскопаны курганы и поселения древнего и раннесредневекового периодов. Курганы Оксай-I, согласно проведенным антропологическим исследованиям  Т.П.Кияткиной,  оставлена саками. Могильники Ляхш I и Ляхш II (V-VI вв. н.э.), указывают на то, что по расовому типу древние обитатели верхней части Вахша являлись европеоидами, т.е. ираноязычными.  В могильнике Чатрсанг, где были раскопаны ямные захоронения, Т.П.Кияткиной, наряду с европеоидами выделены отдельные захоронения монголоидов и метисов, что можно считать временем достоверного первичного проникновения тюркоязычного элемента в ранее сплошной массив европеоидного населения. 

      Саки Западного Памир – это особая страница в изучении истории заселения Памира. Впервые следы распространения кочевых племен раннежелезного века были выявлены А.Н.Бернштамом на Восточном Памире при  раскопках памятников  у оз. Зоркуль и могильника  Памирский I (Тамды). На основе этих исследований А.Н.Бернштамом высказал предположение, что: «Крышу мира» заселяли племена саков, происходившие из южносибироских и тяньшанских, а не арийских племён». После раскопок  в долине р.Восточный Пшарт и в верховьях р. Аксу, где работы велись на могильнике Акбеит II, это предположение  не подтвердилось. Сравнительная характеристика предметов материальной культуры показала, что древнейшими памятниками являются могильники Памирская I  (V-IV вв. до. н.э) и Акбеит (VI-IV вв. до н.э), отразившие две этнических волны, шедшие на Восточный Памир: Акбеит с северо-востока, о чём свидетельствуют материалы, которые обнаружили передневосточное влияние, Памирская I  – тяньшанско-семиречинское направление. Материалы обоих могильников особенно важны ещё и потому, что подтверждают  связи удалённых областей и отмечают реальные передвижения племён пастухов-скотоводов, для которых даже суровые условия Восточного Памира не были преградой.

 Антропологический материал был исследован В.В.Гинзбургом. По его мнению, антропологический тип у всех европеоидный, средиземноморский. По всей вероятности, саки Восточного Памира были непосредственными потомками более древнего населения, которое было родственно населению Передней Азии и юга Средней Азии в эпоху энеолита и бронзы.

В 1958 г. после смерти А.Н.Бернштама Восточно-Памирский отряд ТАЭ возглавил Б.А.Литвинский. Основными задачами отряда были разведки и раскопки в окрестностях оз. Яшилькуль, включая низовья р.Аличур и могильника Акбеит,  по кольцевому маршруту: Мургаб - Джартыгумбез - оз.Сулнгур - Кызыл-Рабад - Мургаб. Анализ вещественных находок позволил определить датировку исследованных могильников – VI-II вв. до н.э. Впервые  на могильнике Шайман I,  раскопано захоронение коня с полным уздечным набором. Обнаружены связи с Индией (бронзовый котелок с изображением орлиноголового грифона). Во время второй экспедиции раскопки проводились в бассейне рек Истык – Джартыгумбез, на берегах озер Рангкуль и Зоркуль (долина р. Памир), в долине р. Кокуйбель. В верховьях р. Аксу открыты и исследованы новые могильники Тегермансу I и Тегермансу II.  Эти работы позволили гораздо детальнее изучить географию археологических памятников Восточного Памира и, следовательно, географию расселения в древности. Полученные данные позволили утверждать, что Восточный Памир был заселён гораздо шире, чем это предполагал А.Н.Бернштам. Одним из решающих факторов, определяющих эту географию, является наличие естественных кормовых угодий для скота. Могильники эпохи бронзы, свидетельствуют о том, что сюда проникли степные племен кайраккумской культуры из Ферганской долины. Материалы работ 1958-1959 гг. позволили наметить связи культур населения Восточного Памира в периоды эпохи бронзы и раннего железа.

Начиная с 60-х годов ХХ в. исследованием археологических памятников Памира занялись М.А.Бубнова и А.Д.Бабаев, Э.А.Юркевич. М.А.Бубновой были продолжены раскопки могильника Харгуш, могильников в верховьях р. Аксу (Тегермансу I, Тегермансу  II и Кызыл-Рабад) и в районе оз. Рангкуль. А.Д..Бабаев, на могильнике Тегермансу  обнаружила  материалы VI в. до н.э., основанием для датировки которых послужила форма железного кинжала характерная для скифских погребений  юга России.   В долине р.Кальтатур раскопан могильник, один из курганов которого дал материал эпохи бронзы; в долине р.Баляндкиик – могильник и плоские каменные фигуры названные «ласточкин хвост».   В последующие годы  А.Н.Бабаев продолжил раскопки могильника сакского времени Дараиабхарв и Мизилдигар, открытые А.Н.Зелинским в 1957, 1958 гг. и завершил раскопки могильников Чильхона и Ямчун и Рычив. Обряд погребения, которых предметы материальной культуры и культ Солнца (зеркала) являются, безусловно, сакской традицией и встречаются во многих курганах Восточного Памира. Э.А.Юркевич исследовал низовья р.Аличур и оз.Яшилькуль и закончил изучение памятников в долине р.Кокуйбель.

Всего за период 1960-1962 гг. исследовано 24 могильника, раскопано 155 курганов и 10 круглых выкладок. Результаты полевых исследований легли в основу монографии Б.А.Литвинского «Древние кочевники «Крыши мира» (М., 1972).

Антропологический материал из могильников, исследованный П.П.Кияткиной (34 мужских и 27 женских черепов), представляет один расовый тип с комплексом европеоидных  признаков, зафиксированных в Передней и Центральной Азии. Всё это свидетельствует о юго-западных связях (северные, семиреченские не обнаружены). Генетически расовый тип населения сакского времени восходит, вероятнее всего, к эпохе бронзы.

Раскопки, проведенные М.А.Бубновой в долинах рек Шоролю и Кальтатур, изменили датировку и интерпретацию, предложенные А.Д.Бабаевым для плоских двухцветных каменных фигур. Они оказались сезонными солнечными календарями (весеннее и осеннее равноденствие и летнее и зимнее солнцестояние) период VI-V вв. до н.э., а не эпохи бронзы.   Подтверждение своим выводам М.А.Бубнова получила при раскопках аналогичных фигур в районе оз. Каракуль, в результате  которых  выяснилось, что две из них также выполняли функции сезонного календаря. В районе фигур раскопано 3 могильника, датируемых V-III вв. до н.э. Антропологические исследования одной из погребенных, проведённые Т.К.Ходжайоевым, показали её принадлежность к восточносредиземноморской  расе, конкретно – к энеолитическому поселению Южного Туркменистана. Обширные материалы археологических исследований  были использованы М.А.Бубновой при написании «Истории Горно-Бадахшанской автономной области», Т. 1 (2005) .

Греко-бактрийское государство просуществовало небольшой отрезок времени, но, несмотря на это, на основе синтеза двух культур были созданы  поистине шедевры мирового искусства. В 60-70 гг. ХХ в. Х.Ю. Мухитдиновым  исследуется городище Саксанохур, где впервые для Средней Азии открыт дворцово-храмовый комплекс, архитектурно-строительные приемы которого, отразили начальный этап развития среднеазиатско-эллинистического градостроительства. Наиболее ярко слияние двух культур проявилось на городище Тахти Сангин, с храмом Окса, получившим свое название по найденной здесь посвятительной надписи. Храм был построен  по типу иранского храма огня, но с широким применением эллинистических конструкций, в частности, греческих алтарей. Раскопки храма проводились в 1976-1991 гг. отрядом ЮТАЭ под руководством Б.А.Литвинского и И.Р.Пичикяна. Многообразная скульптура, резьба по слоновой кости, ювелирные изделия и вооружение, представленное в таком количестве, что с Тахти Сангином не может сравниться ни один другой памятник греко-бактрийского времени. В 3-х томном издании «Эллинистический храм Окса (Южный Таджикистан)», подготовленном и изданном Б.А.Литвинским и И.Р.Пичикяном, дан исчерпывающий обзор всех аспектов касающихся материальной и духовной культуры городища.  С 1998 года раскопки на Тахти Сангине проводятся отрядом во главе с А.Дружининой, которая приступила к изучению жилой части, на территории вне храма.

Греко-бактрийские слои были обнаружены на территории столицы республики – на Душанбинском городище. В результате многолетних исследованиях (1983, 1989, 2002-2004 гг.), проведенных сотрудниками отдела под руководством М.А.Бубновой, была определена планировка городища, состоявшего из цитадели и шахристана. В числе находок гончарная посуда, изделия из бронзы, камня, украшения. Шедевром среднеазиатской торевтики можно признать бронзовый позолоченный фалар с погрудным изображением женского божества, изображение Александра Македонского, вырезанного из слоновой кости, и др.

Для исследования кочевого мира Средней Азии особое значение имеют работы А.М.Мандельштама в Бешкентской долине. Исследуя Тулхарский, Аруктауский и Коккульский могильники, он приходит к ряду важных выводов о происхождении и истории Кушан, о взаимоотношениях кочевников и оседлого населения Бактрии времени ранних государств.  Интересные материалы  этого времени получены Х.Ю.Мухитдиновым на раскопках Тепаишах, расположенном в низовьях р.Кафирниган.  Продолжение изучение памятников эпохи Кушан отражено в раскопках Б.А.Литвинского, Т.И.Зеймаль Э.А.Юркевича и Т.М.Атаханова, А.Абдуллаева в Яванской долине на памятниках Гаравкал, Яванское городище, Чирокчикала и др. Материалы, полученные при раскопках, послужили основой для создания хронологической колонки от I в.до н.э. - I в.н.э. до V в.н.э., ставшей эталонной для кушанских памятников юга Таджикистана.

При разведывательных исследованиях Х.Ю.Мухитдинова в Пархарском районе, Т.И.Зеймаль – в Вахшском, Э.Г.Гулямовой и Т.М.Атаханова – в долине Гиссара выявлено несколько десятком ранее не известных поселений античного времени.  Э.Гулямовой начаты раскопки городищ Катортег и  Чимкурган.   Х.Ю.Мухитдинов проводит шурфовку Гоибшахида и исследует жилые и хозяйственные постройки, в том числе гончарную мастерскую (II в. до н.э.- II в. н.э.) на городище Саксанохур.  

В 1,5 км  от Гиссарской крепости на могильнике Тупхона в 1960-1961гг.  были продолжены раскопки, начатые М.М.Дьяконовым. Раскопано свыше 200 погребений I в. до н.э. - III в. н.э., которые пополнили знания о погребальном обряде, типологии погребений. Аналогичный обряд погребения обнаружен в могильнике «Иттифок», на склоне возвышенности Уртабоз. Выявлено несколько типов погребений: в кирпичных ящиках – склепах  с двухскатным перекрытием, в сосудах (в хумах или двуручных широкогорлых сосудах). В сосудах  хоронили только части человеческого скелета, в рот клали монету (обол «Герая») – обычай, характерный в Греции и эллинистических государствах Ближнего Востока.

В 1973-1980 гг. в связи с широким освоением Бешкентской долины отрядами ЮТАЭ, в составе которых работают И.Н.Медведская, А.В.Седов и А.П.Керзум, В.С.Соловьев одновременно ведутся исследования нескольких  категорий памятников – могильников, поселений, оросительной системы, выведенной из источника Чилучорчашма, а также поэтапное заселение долины. Новые материалы дали дополнительные сведения о материальной культуре и погребальных ритуалах кочевников Северной Бактрии. Состав погребального инвентаря, в частности, глиняные сосуды по своей форме свидетельствуют о связях кочевников с местным (северо-бактрийским) оседлым населением.  Анализ полученного материала был сведен А.В.Седовым в монографии «Кобадиан на пороге раннего средневековья».

В результате раскопок, проведенных Б.А.Литвинским в оазисе Шах, недалеко от слияния Кафирнигана и Пянджа, получен пример  строительства домашней часовни,  материал о кушанской усадьбе (Хирмантепа), а раскопки Уштурмулло (Т.И.Зеймаль) – буддийской вихары. Эти исследования, отраженные в монографии Б.А.Литвинского и А.В.Седова «Тепаи Шах»  позволили открыть еще одну страницу истории, свидетельствующую, что на территории Таджикистана до прихода арабов буддизм имел широкое распространение, являясь важной составляющей религиозных верований наряду с местными культами.

В кушанскую эпоху на территории Гиссарской долины существовало несколько крупных центров. Под руководством Е.В.Зеймаль, Т.И.Зеймаль  А.Д.Бабаев многолетние работы проводились Чимкургане и на Шахринауском городище, которое, по их мнению, соответствует раннесредневековому центру княжества Ахуран. Город, обнесенный  мощной крепостной стеной, протяженностью  7 км, толщиной 3,5 м, высотой более 6 м,  занимал немалую по тем временам площадь в 350 га. Также  найдены каналы,  выведенные из р.Каратаг, снабжавшие водой эти города и мелкие поселения и  из Ширкентдарьи – подававшей воду на городище Узбеконтепа.

В Дангаринском районе  на р. Ксиров и склонах хребта Сарсаряк Е.П.Денисовым открыто и исследованы могильники кушанского времени – Ксиров I-IV, Найзибулак, Экизак, Бешкапа, Джетерган. Отмечая важность этих раскопок, Е.П.Денисов указывает, что они не просто синхронны кушанскому времени, а, скорее всего, оставлены кочевыми племенами юэджей. В виду скудности сведений, содержащихся в письменных источниках касательно истории Кушанской империи и, в частности, периода, когда эта империя создавалась, такой вывод явился бы немаловажным, ибо именно юэчжам-тохарам принадлежит заслуга создания Кушанского государства, которое сыграло огромную роль в истории Центральной Азии.

В кушанскую эпоху стабильно развивались и горные территории. Ю.Якубовым и И.Масловым проведены  раскопки на городище Имлок, которое, судя по письменным источникам, являлось столичным центром Раштского княжества Дарбанд. Городище,  занимавшее значительную по тем временам площадь более 13 га, просуществовало с  III-I вв. до н.э. – V-XII вв. н.э.

Поселения кушанского времени на территории Памира изучались А.Н.Бернштамом, А.Д.Бабаевым, А.Н.Зелинским и М.А.Бубновой на протяжение 50-80-х годов. Ими было отмечено, что все эти крепости-поселения имели местный характер. Резко отличаются от них две крепости – Ямчун на правобережье Пянджа (Вахан) и Каахка в Ишкашимском районе.  Могильники этого времени единичны. К кушанскому периоду А.Бабаевым относен могильник Касвир. Погребальный инвентарь характерный для этого времени – бокаловидные сосуды, железные кинжалы, бронзовые пряжки, подтверждает датировку А.Н.Бернштам крепостных сооружений, временем III в. до н.э. – VI-VII  вв. н.э.  

 

 

С 1955 г. начались систематические раскопки раннесредневековых памятников Шахристанской котловины – городищ Кахкаха I, II и др. В результате раскопок под руководством Н.Негматова здесь были выявлены дворец афшинов Уструшаны и другие постройки столицы области – города Бунджикат. Наиболее перспективными оказались памятники, расположенные в бассейне речки Шахристансай. Здесь первые велось изучение остатков дворцовых, храмовых и жилых застроек, датируемых VIII-XII вв., а также замков Уртакурган, Тирмизактепа и др. Исследование дворца афшинов было завершено Н.Негматовым в 1972 г. Это стало одним из крупнейших и значимых открытий таджикской археологии. Дворец афшинов Уструшаны на городище Калаи Кахкаха I был богато украшен настенной росписью

фольклорно-мифологического, светского, батального и культового содержания, мало уступающей живописи Пенджикента. В завалах были расчищены остатки обуглившегося резного дерева.  Эти и другие находки характеризуют дворец афшинов как один из крупных памятников искусства Средней Азии.

 По итогам и перспективам археологических исследований в Северном Таджикистане Н.Н.Негматовым был сделан ряд проблемных обобщений, затрагивающих вопросы этнической, экономической,    социальной    истории,  расселения по типам ведущего хозяйства, а также процессы материального и духовного развития трёх древних и средневековых историко-культурных областей – Уструшаны, Худжанда и Западной Ферганы.

Самым изученным объектом раннего средневековья является,  древний Пенджикент, названным «Помпеями Средней Азии». В  результате более чем полувековых экспедиционных исследований получены материалы для характеристики Согдийской цивилизации – определение, которое отсутствовало в исторической науке, а сам Согд был известен не более чем как мифическое государство, упомянутое в древнейших частях священной книги зороастрийцев – «Авесте». Участвовавшие в работах исследователи, позднее крупные российские ученые,  разработали вопросы, ставшие опорными в дальнейших исследованиях раннесредневековых памятников всей Центральной Азии. А.И.Тереножкиным заложена основа полевой методики изучения многослойного памятника, О.Г.Большаковым и Б.И.Маршаком разработана  хронологическая шкала, позволившая проследить историю города. Б.И.Маршаку принадлежит методика раскопок, схема топографических координат, принцип фиксации сырьевой архитектуры, признаные лучшеми из применяемых в Средней Азии, математический метод изучения керамики и многое другое.

Архитектура Пенджикента становится предметом исследований не одного поколения ученых. Начало изучения архитектуры связано с именем В.Л.Ворониной, которая впервые выделила отдельные жилища, а продолженные Б.Я.Стависким, интерпретировавшим отдельные жилища как жилые кварталы городской верхушки и В.И.Распоповой, написавшей  монографию, посвященную жилищам. За последние два десятилетия исследование жилых кварталов  Д.Абдуллаевым, И.Рахматуллаевым и др.

Пенджикентские ремесла стали предметами исследований как профильного, так и классификационного направлений, осуществленных  О.Г.Большаковым и Н.Н.Негматовым. Коллекции металлических и стеклянных предметов систематизированные и расположенные В.И.Распоповой  в хронологическом порядке приобрели значение датировочно-эталонных.

Всемирную славу Пенджикенту принесло открытие уникальных памятников согдийского искусства – стенной живописи и резной скульптуры.  Благодаря детальному изучению этих фресок, проведенному А.М.Беленицким и Б.И.Маршаком, Пенджикент становится подлинной  сокровищницей согдийской живописи доарабской эпохи.

Исследование религиозных обрядов согдийцев первым предпринял Б.Я.Ставиский. Сейчас эта тематика успешно разрабатывалась В.Г.Шкодой, который вслед за А.М.Беленицким и Б.И.Маршаком,  занимается изучением пенджикентских храмов и согдийской культовой архитектурой, которая возводится к культовым сооружениям древнейших государств.

Работы на пенджикентской цитадели, начатые Б.Я.Стависким, с успехом продолжены А.И.Исаковым. Открытие К.Г.Большаковой и Б.Я.Стависким крепостной стены послужило толчком к изучению факторов возведения фортификации. Б.И.Маршаком и Г.Л.Семеновым выявлены местные традиции в фортификации, которые на протяжении V-VIII вв. постоянно видоизменялись, эволюционируя от нескольких ярусов обороны до фортификационных монолитных стен.

Работами 1947-48 гг. помимо окрестностей Пенджикента и бассейна Магиандарьи  исследованиями были охвачены долины Кштутдарьи и Зеравшана к западу от Кштута. Здесь, недалеко от Гузара (ныне Колхозчиен), на берегу Зеравшана обследована крепость, известная у местных жителей как Калаи дахонаи Фалгар, т.е. «Крепость входа в Фалгар», отмечавшую, вероятно, границу между Паргаром и Пенджикентом. Восточнее, у выхода сая Огилак в долину Зеравшан, отмечена группа памятников Наврузшах, западнее которой прослежены остатки стены, протянувшейся от предгорий до берега Зеравшана. Наличие этой стены служит подтверждением предположения о том, что здесь должна проходить граница пенджикентских владетелей.  Далее была обследована территория по Ягнобдарье от сел.Рават до озера Искандеркуль. В долине р.Матча О.И.Смирновой нанесены на карту 10 памятников, в том числе два городища – Хадишар и Калаи Хисорак Падаск.

Магианская группа продолжала разведки в бассейне р.Магиандарьи, через которую проходят основные пути связывающие горные районы Кухистана  с Пенджикентом, Самаркандом и Шахрисабзом. У этого западного «порога» Кухистана,  Б.Я.Ставискому удалось открыть новые  объекты – Калаи Муг, группу курганов к северу от Филмандара и др.  Полученные материалы были важны не только для изучения истории Пенджикентского княжества, но и этапов заселения Кухистана согдийцами. Раскопки  Калаи Муг впервые в Горном Согде  зафиксировали сельское поселение, возникшее в кушанское время и просуществовавшее до монгольского нашествия.  На основе исследований  Верхнего Зеравшана Б.Я.Ставиский написал многочисленные статьи, где проанализировал различные аспекты истории Кухистана – «Исторические сведения о верхней части Зеравшанской долины», «Основные этапы освоения земледельческим населением горных районов верхнего Зеравшана» и др.

Начиная с 1970 г по 90-е годы руководство  по исследованиям в верховьях Зеравшана от Б.Я.Ставиского переходит к  Ю.Якубову. Свои исследования отряд начинает с раскопок в районе сел.Кум и Мадм, где  впервые в Центральной Азии полностью раскопан хорошо сохранившийся согдийский поселок Гардани Хисор VII-VIII вв., позволивший судить о структуре и планировке селения, на основании чего был решен вопрос членения селения на кварталы и дома.

Также впервые в горных районах Средней Азии раскопаны два дворцовых сооружения, показавших, что дворцовые комплексы, возведенные в сельской местности, подражали дворцам столичным центрам, уступая им только в размерах и монументальности. При сравнении резного дерева из раскопок Горного Согда с памятниками искусства Пенджикента и Бунджиката установлено, что по тонкости и художественности оно не уступает им.  Из Горного Согда происходит первая согдийская деревянная культовая скульптура (идол), некогда украшавшая местный храм. Впервые на сельских поселениях  раскопаны святилища и алтари, найдены предметы культа огня.

В последующие годы Ю.Якубовым раскопаны  храм огня в Наврузшахе 2, крепость Сарводи; Калаи Кум, замок Калаи Наврузшах 1; частично Калаи Падаск в Матче и др.

Значимость результатов исследований определяется в первую очередь тем, что ряд узловых проблем истории Согда, в том числе сельских поселений, религии решалось на основе комплексного анализа трех видов источников – археологических, письменных и этнографических.  Данные исследования легли в основу фундаментальных монографий Ю.Якубова «Паргар в VII-VIII вв.» (1969 г.) и «Ранние сельские поселения Горного Согда» (1988 г.).

Заметное место в мировой археологии заняли раскопки буддийского монастыря Аджинатепе, проведенные Б.А.Литвинским и Т.И.Зеймаль в 1960-1975 гг. По ним удалось реконструировать архитектуру раннесредневекового монастыря, в котором, повторяя классические каноны религиозной структуры буддизма, в строительных приемах применена местная традиция. Именно на этом памятнике найдена самая большая в мире 14-метровая глиняная статуя «Будда в нирване». Неподражаемые фрагменты настенной живописи и остатки глиняной скульптуры легки в основу представлений по истории буддизма, его характере и распространении в Тохаристане, а написанная Б.А.Литвинским монография «Аджина-тепа» по праву может считаться большим вкладом в изучение буддологии Средней Азии.

Ключевым раннесредневековым памятником Вахшской долины является городище Кафыркала – столица области Вахш, город Хелаверд согласно арабоязычным историкам. Раскопки начаты в 1956 г. Т.И.Зеймаль, осуществлялись в течение нескольких лет Б.А.Литвинским, Ю.Я.Якубовым, М.А.Бубновой, Е.П.Денисовым В.С.Соловьевым. Получен богатейший материал по архитектуре, фортификации, планировке города, облике раннесредневекового зодчества, открыта буддийская часовня и святилище огня, расположенные в дворцовом комплексе, что отражено в монографии «Средневековая культура Тохаристана» (Литвинский, Соловьев).  Другим крупным центром Северного Тохаристана является городище Золи Зард (Пархарский район), раскопки которого осуществляет Ю.Якубов.

Большие работы по вскрытию раннесредневекового  слоя Калаи-Кафирниган проведены под руководством Б.А.Литвинского в 1974-1980 гг. Поселение возникло в II-III вв., тогда же возведены городские укрепления, функционировавшие и в раннее средневековье. Раскопан дом правителя, буддийское святилище, жилища рядовых горожан. Найдены многочисленные памятники искусства, среди которых фрагменты настенной живописи и резного дерева. 

Горные районы Таджикистана не отставали в своем развитии от равнин. В 1998 г. совместная Таджикско-Российская экспедиция (руководители Б.Я.Ставиский и Ю.Якубов) при  исследовании крепость Калаи Хисорак в Горной Матче, раскопали монументальную постройку, не уступающую дворцовому комплексу в Гардани Хисор и храм огня с остатками орнаментального декора.

Во время работ Каратегинского отряда во главе с Ю.Якубовым открыты новые памятники в районе верховий Вахша. В районе Тавильдары в сел. Миёнаду документированы крепость Калаи шер I и городище Шер II (VII-XII вв. н.э.), в сел. Лохарви – крепость (VII-XII вв.).

Основные направления в области раннесредневековой истории Памира определяют работы А.Д.Бабаева. Кроме крепостей из памятников раннего средневековья на территории Западного Памира впервые были открыты курганные могильники этого времени: Мизылдигар, Зумудг I-II, Канкор, Птуп. Анализ полученных материалов показал, что для раннего средневековья характерны захоронения в каменных оградах и под большим камнем. Отмечены коллективные захоронения. Находки материальной культуры свидетельствуют о том, что у племён Западного Памира основным культом было солнечное божество и связанный с ним огонь. Эти исследования теснейшим образом связаны с эфталитской проблемой. А.Д.Бабаев считал, что именно с территории Западного Памира начали создавать свою империю эфталиты. Этим исследованиям А.Д.Бабаев посвятил монографии «Крепости древнего Вахана» (1972) и «Древние земледельцы «Крыши мира» (2006).

В результате работ,  проведенных  М.А.Бубновой на Западном Памире  был раскопан  караван-сарай Доркиш I на берегу р. Пяндж, напротив селения Рын (VI-XII вв.); буддийский монастырь в селении Вранг; храмы огня Кафир-Кала I-IV (IV(?)-VI вв. в Шугнане. По планировке они не соответствуют каноническим зороасрийским храмам. В одном случае храм в плане представляет собой «свободный крест», в другом – круглое здание.

Раннемусульманские культовые постройки, были раскопаны Ю.Якубовым и В.Л.Хмельницкой на Чильдухтароне.  Две мечети – малая и большая и мавзолеи двух типов – открытых и закрытых, сложеных из пахсы и сырца с применением множества вариантов систем кладки.

 Важным памятником для истории развитого средневековья является городище Хульбук, расположенное в сел. Курбаншаид Восейского района и локализованное как столица древнего Хутталяна. Раскопки здесь были начаты в 1953 г. Б.А.Литвинским и Е.А.Давидович. С 1957 г. они были продолжены Э.Г.Гулямовой, которая вела их вплоть до начала 90-х годов прошлого столетия с перерывами на раскопки другого крупного и не менее важного городища Сайёд (район Хамадони). Именно в этих материалах прослеживается  историческая преемственность культур раннего и развитого средневековья. Кроме того,  материалы   Хульбука   и   Сайёда   дают   чрезвычайно полное представление о высокой материальной, художественной и архитектурной культуре средневековых таджиков на юге Таджикистана.

Не менее важное значение имели раскопки самого крупного города Хутталя – Мунка, расположенного на окраине современного пос.Ховалинг. Раскопки города и его некрополя, осуществленные М.Муллокандовым, существенно дополнили сведения о градостроительстве развитого средневековья и его духовной и материальной культуре. 

Не оставались вне внимания исследователей вопросы металлургии и горного дела средневековых историко-культурных областей Средней Азии. М.А.Бубнова впервые рассмотрела эту тему в комплексном исследовании, где письменные и археологические источники анализируются с привлечением современных химических наук и металлургии, что позволило реконструировать средневековый процесс извлечения металлургами серебра из руд.

      Период IX-XI вв.н.э. для Памира характерен интенсивной добычей полезных ископаемых, что нашло отражение в значительном количестве изученных памятников.В 1962 г. М.А.Бубновой были начаты работы в Ишкашимском районе на руднике Кухи-Лал, где добывали благородную шпинель. В 1963 г. археологические раскопки были проведены на серебряном руднике Токузбулак (Шугнанский район). В этом же районе сохранились поселения  горняков и металлургов – Токузбулак I, Варшез I и Чартим I. В долине р.Акджилги открыты рудничные поселения в районах разработки месторождений. В 1970-1971 гг. исследована долина р.Западный Пшарт (правый приток р. Мургаб), где был обследован древний рудник, расположенный на высоте 5000 м. над ур. м., время разработки которого относится к Х-ХI вв. На Восточном Памире геологами на высоте 3980 м. над ур. м.). был открыт район, где велась разработка серебряных месторождений и построен город горняков Базардара. Он включал караван-сарай, административный центр,  храм огня, жилые застройки, баню, кладбище.  Усиленная эксплуатация серебряных рудников Памира была, прежде всего,  связана с серебряным кризисом, наступившим в Средней Азии в правление Саманидов.

В силу природно-климатических условий Средняя Азия является зоной, в которой большую роль играет искусственное орошение. Искусственное орошение было непременным условием оседлого земледелия в Средней Азии, а ирригация в целом стала основой среднеазиатской цивилизации. Как отдельное направление исследований не возможно не выделить исследования по ирригации на разных исторических периодах. Первые исследования принадлежат A.M.Мандельштаму, зафиксированные при описании работ относительно памятников кушанского периода. Затем Б.Я.Ставиский осуществил приобщение информации об ирригационных бассейнах к материалам археологических исследований в Бактрии кушанского периода. Особое место по истории ирригации Южного Таджикистана  занимают исследования Т.И.Зеймаль. С 1956 по 1966 гг. ею проведены тщательные обследования с привлечением всех доступных картографических материалов Вахшской и Сарайкамарской долин, которые позволили выявить, зафиксировать и описать остатки древних ирригационных систем. Выявлены направления, протяженность и величина сохранившихся следов ирригационных сооружений, характер магистральных и отводных каналов. В результате историческая наука обогатилась сведениями о динамике, схеме и опыте использования ирригационных систем Вахшской долины с IV-III вв. до н.э. вплоть до эпохи позднего средневековья. Изучение системы водоснабжения Гиссарской долины показало ее отличие от Вахшской, заключавшееся в веерной подаче воды. Т.И.Зеймаль был установлен высокий уровень эмпирических инженерных знаний в области гидротехники и ирригационного строительства населения названных эпох. Эти исследования внесли серьезный вклад в историю изучения ирригации не только Таджикистана, но и всей Центральной Азии.

Большие результаты исследований достигнуты и в области изучения нумизматики. Систематическая регистрация и исследование древних монет, найденных на территории Таджикистана, началось одновременно  со временем  образования Согдийско-Таджикской археологической экспедиции, и организацией в 1951 г. сектора археологии и нумизматики. В результате широкомасштабной работы на городище древнего Пенджикента был получен большой материал для согдийской нумизматики. Хронологический материал входящих в него монет охватывает период от первых веков н.э. до VIII в. Изучением пенджикентских согдийских монет занималась известная согдиолог О.И.Смирнова. По-существу, она является основателем согдийской нумизматики.

Нумизматическое собрание, созданное Е.А.Давидович, превратилось за четыре десятилетия в одну из лучших в Средней Азии научную коллекцию местных древних и средневековых монет, а некоторые разделы этой коллекции давно  не имеют себе равных в мире.

Научную ценность этого собрания значительно увеличивают то, что беспаспортные монеты в нем составляют немногим более 1% от общего количества. Для подавляющего большинства экземпляров не просто известны места находок, но и установлена связь монет с конкретными археологическими памятниками, а иногда – и стратиграфические обстоятельства их залегания: многие монеты и некоторые клады были найдены в процессе археологических раскопок. Нумизматическое собрание Института введено в научных обиход, прежде всего, благодаря большой публикационной и исследовательской работе, осуществляемой вот уже четыре десятилетия Е.А.Давидович.

Большую работу проделал нумизмат Е.В.Зеймаль. В его книге «Древние монеты Таджикистана» впервые исследуется обширный нумизматический материал, охватывающий почти тысячелетие – от V-IV вв. до н.э. до V в. н.э. Особое внимание уделено использованию древних монет в качестве исторического источника.

С 1980 г. монетными находками Таджикистана успешно занимается таджикский нумизмат Д.Довуди. По результатам исследований им опубликовано несколько монографий: «Монетные клады Таджикистана» (2009); «Денежное обращение древнего и средневекового Хатлона (V в. до н.э. – нач.  XX в. н.э.)» (2006);«Клад чаганианских дирхемов XI в. из Хисара» (2007) .

Таким образом, за 60-лет своего существования отдел археологии внес огромный вклад в изучение истории таджикского народа. Археологические исследования в Таджикистане, начавшиеся в 50-е годы практически с нуля, достигли огромных масштабов в 80-е годы, и несмотря на трудности, продолжаются в настоящее время. По результатам исследований каменного века можно проследить развитие сменявших друг друга культур и сделать вывод, что жизнь на территории республики непрерывалась на протяжении почти миллиона лет. Большой вклад в археологию внесли исследователи бронзового века. Раскопки Саразма и десятков других памятников  показывают, что в IV-II  тыс. до н.э. на территории Центральной Азии  существовали поселения, протогорода, основателями которых были древние земледельцы арийцы. В это время начинают появляться города-государства. Анализ археологического материала свидетельствует о том, что во II тыс. до н.э. на территории древней Бактрии образовалось государство, которое просуществало   до завоевания его Киром. Проведенные сотрудниками отдела исследования  ахменидского, греко-бактрийского,  кушанского и раннесредневекового периодов выявили на территории Таджикистана сотни городов, сел с высокоразвитой материальной и духовной культурой.

В 90-е годы отдел археологии переживал нелегкие перемены. Происходит массовый отток кадров – уезжают из республики И.В.Пьянков, Т.П.Кияткина, А.Г.Амосова, Н.М.Симакова, М.М.Муллокандов, И.А.Маслов, В.А.Жуков, В.Н.Бажутин,  B.C.Соловьев, Е.П.Денисов. За последнее десятилетие археологическая наука Таджикистана понесла тяжелые утраты.   Ушли   из   жизни   ведущие   специалисты   отдела,   выдающиеся археологи и ученые – А.И.Исаков, Л.Т.Пьянкова, В.А.Ранов, Т.М.Атаханов, Э.Г.Гулямова, Б.И.Маршак, Б.Я.Ставиский, Б.А.Литвинский. Их вклад в археологическое изучение Таджикистана неоценим. Благодаря их фундаментальным исследованиям и работе сотрудников Отдела археологии      отечественная история заметно обогатилась знаниями о жизнедеятельности народов, заселявших территорию Таджикистана на всех исторических этапах. Сегодня уже нельзя сколько-нибудь серьезно заниматься ни одним из вопросов, связанных с проблемами истории, этногенеза, истории культуры  Центральной Азии не привлекая данных археологии Таджикистана.

О тесных контактах разных школ советской археологической науки говорит тот факт, что сотрудники отдела принимали активное участие в работах экспедиций в республиках бывшего союза и за рубежом. В свою очередь, известные исследователи  принимали участие в раскопках в Таджикистане – И.Коробков, Г.И.Медведев, Ю.А.Мочанов, Г.Ф.Коробкова, Н.К.Анисюткин (Россия), Гладилин (Украина), Б.Г.Ерицян (Армения), В.С.Волошин, О.А.Артюхова Ю.А.Мотов (Казахстан), М.Б.Юнусалиев (Киргизия), Р.С.Дэвис (США), В.Клец (Канада) и др. В последние годы экспедиции проводятся в еще более тесном международном составе. Таджикские археологи сотрудничают с научными центрами России, Германии, Франции, Италии, Японии, Китая.

На основе археологического материала написаны многие неизвестные ранее в письменных источниках страницы истории таджикского народа. Важное значение имеют обобщающие труды, к которым в первую очередь относятся первый и второй тома серии «Истории таджикского народа», вышедших в 1998 и 1999 гг. Новое, значительно переработанное и расширенное издание было завершено почти через 40 лет после выхода в свет первого издания. Огромный новый фактологический материал наполнил новым содержанием устоявшихся научных положений и наиболее полно отражает уровень достижений в археологии Таджикистана.

Другим важным событием является выход за последние 15 лет ряда монографий по проблемам истории таджикского народа: Н.М.Виноградовой «Юго-Западный Таджикистан в эпоху бронзы» (2004 г.), В.А.Ранова и Г.Р.Каримовой «Каменный век Афгано-Таджикской депрессии» (2005 г.), А.Исакова «Саразм – огози тамаддуни халки точик» (2005 г.), Б.А.Литвинского и И.Р.Пичикяна «Эллинистический храм Окса», 3 тома (2001, 2003, 2010 г.), Ю.Якубовым, Д.Довуди и Т.Филимоновой «История Куляба с древнейших времен до наших дней» (2006 г.), Н.М.Виноградовой, В.А.Рановым и Т.Г.Филимоновой «Памятники Кангурттута в Юго-Западном Таджикистане (эпоха неолита и бронзового века)» (2008 г.). Из серии «Археологическая карта Таджикистана» опубликованы две фундаментальные монографии М.А.Бубновой по Западному Памиру (1997; 2007 гг.). Количество же научных статей по результатам работ в республике превысило 600. Продолжается издание отчетов исследований отдела в сборнике «Археологические работы в Таджикистане», который достиг уже 35-го выпуска.